Тексты: Сьюзен Зонтаг «Магический фашизм». Часть II


Продолжение статьи Сьюзен Зонтаг «Магический фашизм»

начало здесь

die-nuba Часть II
Сведения на обложке «Последних из нубийцев» находятся в полном соответствии с той концепцией самооправдания, которую Рифеншталь выстроила в 50-е годы и наиболее четко артикулировала в своем интервью журналу «Кайе дю синема» в сентябре 1965 года. Там она отрицала, что хоть какая-то часть ее творчества носила пропагандистский характер; она называла его «синема верите». «Ни один из эпизодов фильма не был инсценирован,- заявляла она по поводу «Триумфа воли» . -Там все правда. И никакого тенденциозного комментария в фильме тоже нет — по той простой причине, что там вообще нет комментария. Это сама история — чистая история».

Хотя голоса повествователя в «Триумфе воли» действительно нет, фильм открывается титрами, возвещающими о нюрнбергском съезде как кульминационно-искупительном пункте немецкой истории. Это наименее изобретательный из всех способов сделать фильм тенденциозным, которые в нем задействованы. Комментарий отсутствует, ибо он лишний, поскольку «Триумф воли» предстает как уже осуществившаяся радикальная трансформация реальности: история стала театром. Партийный съезд был заранее продуман и инсценирован как сценарий будущего фильма, который, в свою очередь, должен был подтверждать документальную подлинность исторического события. Кстати, когда отснятый материал с выступлениями партийных вождей оказался испорченным, Гитлер отдал распоряжение переснять эти эпизоды, и Штрейхер, Розенберг, Гесс и Франк, как заправские лицедеи спустя несколько недель после съезда вновь присягнули на верность фюреру — но уже в его отсутствие, как и в отсутствие публики, в студийном павильоне, выстроенном Шпеером. (Очень справедливо, что Шпеер, создавший гигантские декорации для съезда на улицах Нюрнберга, попал в список тех, кому выражалась благодарность за участие в создании фильма.) Документальность «Триумфа воли» — не только в том, что здесь запечатлена реальность, но главным образом в том, что фильм зафиксировал и тем самым обнажил повод, понуждающий эту самую реальность инсценировать.

Реабилитация фигур, попавших в черные списки, в либеральных обществах не проис­ходит с той ошеломляющей стремитель­ностью, с какой обновляется Советская эн­циклопедия, каждое очередное издание кото­рой вводит доселе запретные имена и выво­дит за порог равное или превышающее по количеству число персонажей, обосновавших­ся на ее страницах раньше. У нас — этот процесс происходит мягче и незаметней. Нельзя сказать, что нацистское прошлое Ри­феншталь стало для нас приемлемым вне­запно. Просто с поворотом колеса истории изменилось его значение. Вместо насиль­ственного очищения истории от нежелатель­ных эпизодов либеральное общество улажи­вает проблемы, выжидая, покуда острота сгладится сама собой.

Обеление репутации Лени Рифеншталь шло своим путем и набрало обороты в нынеш­нем году (то есть в 1974.- Прим. пере­водчика) , когда ее пригласили в качестве почетного гостя на синефильский фестиваль, имевший место летом в -Колорадо, когда в прессе появилась череда уважительных ста­тей и интервью и, наконец, вышел в свет альбом «Последние из нубийцев». Вознесение Рифеншталь на пьедестал культурной жизни в определенной степени обязано и тому фак­ту, что она женщина. Плакат нью-йорско­го фестиваля в 1 973 году, принадлежащий кисти хорошо известной художницы-феми­нистки, изображает блондинку с кукольным личиком, на правой груди которой начертаны три имени — Аньес, Лени, Ширли (то есть А.Барда, Л.Рифеншталь, Ш.Кларк) . Фе­министки нипочем не согласились бы по­жертвовать хотя бы единым женским именем  за которым значатся первоклассные дости­жения в области кино. Но все же главная причина перемены отношения к Рифеншталь заключается в обновленном, расширившемся нашем понимании прекрасного.

Рифеншталь всегда была одержима идеей красоты. В интервью «Кайе дю синема» в ответ на вопрос журналиста она сказала: « Меня неудержимо влечет к себе все пре­красное. Да: красота, гармония. И, возмож­но, это стремление к стройности, эта страсть к упорядоченности очень немецкие свойства. Это идет откуда-то из подсознания … Чистый реализм, бытовщина, повседневность меня не интересуют … Меня влечет лишь прекрас­ное, сильное, здоровое — живое. Я жажду гармонии. Когда мне удается ее создать, я счастлива».

Вот почему «Последние из нубийцев» ока­зались последней и необходимой ступенью реабилитации Рифеншталь. Этой книгой про­шлое как бы окончательно переписано зано­во, и поклонники Рифеншталь получают под­тверждение собственного убеждения в том, что она всегда была только искательницей красоты, но отнюдь не пропагандисткой с дурной славой. Альбом содержит изображе­ния безукоризненно прекрасного благород­ного племени, а суперобложка демонстри­рует снимки «совершенной немецкой жен­щины» — как Гитлер называл Рифеншталь.

Безусловно, не будь альбом подписан ее именем, никому и в голову не пришло бы, что его автор — один из интереснейших, талантливейших и влиятельнейших художни­ков эпохи нацизма. Но если вглядеться в эти фотографии пристальней и сопоставить их с пространным комментарием, исходящим от самой Рифеншталь, станет ясно, что эта вещь непосредственно связана с ее деятель­ностью в тот отдаленный период. Ее инди­видуальность сказалась уже в самом факте выбора именно этого, а не иного племени, народа, который она описывает как необы­чайно артистичный (у каждого есть музы­кальный инструмент) , красивый (нубийцы, отмечает она, «обладают атлетическим сло­жением, какого не встретишь нигде в Афри­ке» ), наделенный «склонностью к духовному и религиозному больше, нежели к земному и материальному», из всех видов деятель­ности предпочитающий церемониально-риту­альную. Здесь Рифеншталь находит идеал примитивного общества и создает портрет народа, пребывающего в чистой гармонии со средой, не затронутой «цивилизацией»

Все четыре фильма Рифеншталь, выпущен­ные при нацистах, славят возрождение те­ла и общности, достигаемой через культ непоколебимо стойкого лидера. Эта идея не­посредственно следует из фильмов Фанка, в которых она блистала, и из ее собственного «Голубого света». Альпийские истории — это повествование о стремлении к возвышен­ному, о зове простого и первобытного, о головокружении перед лицом власти, сим­волизируемой величавой красотой гор. На­цистские фильмы — это эпические повест­вования о достижении общности, когда по­вседневное преодолевается экстатической жертвенностью и аскетизмом; словом, это фильмы о триумфе силы. И «Последние из нубийцев» -элегическая песнь уходящей в небытие красоте и мистическим силам при­митивного общества, которое Рифеншталь называет своим «приемным» народом, завер­шающая часть созданного ею триптиха, ви­зуализировавшего фашизм.

В первой части этого триптиха, в «горных» фильмах, тепло одетые люди устремляются ввысь, чтобы самоутвердиться в чистоте сне­гов; жизненная сила отождествляется с ис­пытанием физических сил. В средней части, в «Триумфе воли», чередуются общие пла­ны огромных человеческих масс с крупными планами, символизирующими единую страсть, абсолютную готовность к самопо­жертвованию;  «Олимпия», наиболее зритель­но богатый ее фильм, сочетающий верти­каль «горных» фильмов с движением персо­нажей по горизонтали, характерным для «Триумфа», показывает, как легко одетые спортсмены взыскуют восторга победы под взглядом сверхзрителя — Гитлера. В третьей части — «Последние из нубийцев» — почти обнаженные аборигены, ожидающие последнего величайшего испытания, надвигающего­ся на их героическое племя, неминуемой ги­бели, предаются радостным играм под луча­ми испепеляющего солнца.

Это эпоха Gotterdammerung (нем.) — сумерки богов. Главные со­бытия жизни нубийцев — единоборства и похороны. В истолковании Рифеншталь нубийцы — племя эстетов. Подобно так на­зываемым «глиняным людям» Новой Гвинеи, нубийцы по значительным случаям покры­вают себя сероватым пеплом, что безоши­бочно прочитывается как знак смерти. Ри­феншталь с удовольствием отмечает, что по­пала в их края вовремя, пока славные ну­бийцы не успели развратиться деньгами, должностями и одеждой (а также, наверное, гражданской войной, раздирающей эту часть Судана, о которой она не упоминает, ибо ее заботит не история, а миф ) .

die-nuba

Хотя нубийцы принадлежат черной неарийской расе, Рифеншталь изображает их в русле традиций нацистской идеологии, ис­пользуя контраст чистого и нечистого, цело­мудренного и развращенного, физического и духовного, довольства и уныния. Как из­вестно, основным обвинением против евреев в нацистской Германии было то, что они ур­банистичны, интеллектуализированы, явля­ются носителями деструктивного «критиче­ского духа». Когда в ноябре 1936 года Геб­бельс официально запретил художественную критику, он объяснил это «типично еврей­ским характером» последней, а именно пред­почтением индивидуального — коллектив­ному, интеллекта — чувству. В наши дни фашизм отводит роль развратителя уже не еврейству, а самой цивилизации.

Продолжение следует…

Первая часть

Утащить к себе:
прочитало: 448 чел.

Комментарии:

Комментировать